ГБПОУ «ММПТ им. И.А. Лута»
287552, Донецкая Народная Республика, г. Мариуполь, пер. Ермака, 31,
приёмная директора: +7 949 739-51-53;
приёмная комиссия : +7 949 587-66-10
287552, Донецкая Народная Республика, г. Мариуполь, пер. Ермака, 31,
приёмная директора: +7 949 739-51-53;
приёмная комиссия : +7 949 587-66-10
ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
"Мариупольский металлургический профильный техникум им. И. А. Лута"
"Мариупольский металлургический профильный техникум им. И. А. Лута"
Html code will be here
Уничтоженное детство.
Принимаю участие в Акции, которая проводится в память о детях – жертвах нацистского геноцида в годы Великой Отечественной войны. Желание принимать участие в Акции возникло после просмотра фильма «Обыкновенный фашизм» и полученной информации об использовании малолетних детей в концлагерях как доноров крови для раненых солдат вермахта во время ВОВ.
Мне пять. Я помню только дым,
что жёг глаза, как яд густой.
И лампу ту, что в тёмной ночи
освещала пустоту.
Тут пахло страхом и войной,
и болью что терзает нас.
Сказали мне что мама спит. Но я им не поверил,
со мной остался только заступ деревянный твой —
и больше ничего.
Здесь в «приюте» нет ни кукол, ни друзей,
суп сольётся на пол, если ты заплачешь.
Лишь холод, и бутылки на столе — без имени, без срока.
Из рук моих, слабеющих всё сильней,
они забирают ту жизнь, что в стеклянной колбе.
Я слышу, как по капле утекаю вдаль.
«Молчи, сынок, молчи», — ты шепчешь изо льда.
Я губки в кровь кусаю, чтобы не крикнуть «Мама!».
Они зовут нас «доноры». И да,
мы отдаем свою кровь, чтобы убивали мать.
Чтобы кто-то там, на фронте, встал и вновь пошёл
на чьего-то сыночка с ружьём, как волк.
Я вырасту. Иль просто стану тише,
как этот пепел, что садится на забор.
Но если выживу — прошу у Бога сил:
не памяти, не мести — пониманья.
За что? И чтобы глаза такого ада
никто из деток больше не видал.
Чтобы эта хрупкая стеклянная колба
никому на свете не снилась, как кошмар
что жёг глаза, как яд густой.
И лампу ту, что в тёмной ночи
освещала пустоту.
Тут пахло страхом и войной,
и болью что терзает нас.
Сказали мне что мама спит. Но я им не поверил,
со мной остался только заступ деревянный твой —
и больше ничего.
Здесь в «приюте» нет ни кукол, ни друзей,
суп сольётся на пол, если ты заплачешь.
Лишь холод, и бутылки на столе — без имени, без срока.
Из рук моих, слабеющих всё сильней,
они забирают ту жизнь, что в стеклянной колбе.
Я слышу, как по капле утекаю вдаль.
«Молчи, сынок, молчи», — ты шепчешь изо льда.
Я губки в кровь кусаю, чтобы не крикнуть «Мама!».
Они зовут нас «доноры». И да,
мы отдаем свою кровь, чтобы убивали мать.
Чтобы кто-то там, на фронте, встал и вновь пошёл
на чьего-то сыночка с ружьём, как волк.
Я вырасту. Иль просто стану тише,
как этот пепел, что садится на забор.
Но если выживу — прошу у Бога сил:
не памяти, не мести — пониманья.
За что? И чтобы глаза такого ада
никто из деток больше не видал.
Чтобы эта хрупкая стеклянная колба
никому на свете не снилась, как кошмар
Подтынный Ярослав Александрович, Донецкая Народная Республика, г. Мариуполь.
ГБПОУ «Мариупольский металлургический профильный техникум им. И.А. Лута»
